Издания Фонда > Отдельные сборники и жития

 

Единство через страдания

Игумен Дамаскин (Орловский)

В сборник вошли жития новомучеников Церкви Русской, чья жизнь и исповеднический подвиг совершались на территории России, Украины и Беларуси. Жития написаны на основе большого массива архивных источников, многие из которых были впервые введены в научный оборот. Исповеднический подвиг новомучеников становится особенно понятен в своей ценности и исключительности тогда, когда он рассматривается в историческом контексте, на фоне той исторической среды и обстановки, в которой по большей части проходила их жизнь. Эта обстановка воспроизводится в житиях новомучеников с максимально возможной для исследователя точностью на основании устных и архивных источников. Книга предназначена для широкого круга читателей.


  (1.372 Мбайт)

Печать
Единство в мире и в страданиях
 
Волею объективных обстоятельств Россия с самого начала своего образования и дальнейшего существования оказалась тесно связанной с Православной Церковью. При всех испыта­ниях – междоусобицах и нашествиях иноплеменников, когда Древняя Русь утрачивала, бывало, контроль над значительными территориями, на которых жили русские люди, – единствен­ным общественным институтом, продолжавшим существовать среди этих исторических перипетий, оставалась Православная Церковь. Даже светские, бытовые суждения древнерусского человека являлись в значительной степени следствием его рели­гиозного миросозерцания. На его основе утверждались обычаи («бытовое право», которое впоследствии стало принимать юри­дические формы), формировались социальные основы общества. Церковь как организация, имеющая свое бытие в окружающей ее действительности и в то же время – далеко выходящие за его пределы задачи, причем только ей и присущие, невольно оказы­вала влияние на социальные организации, не исключая и поли­тические. Вследствие развития Русского государства в контексте непротиворечивого цивилизационного русла, на территории Руси не было мучеников, так как цивилизационная модель госу­дарства и, соответственно, власти не входили в конфликт с инс­титутом, выражавшим сущностное содержание самой модели, – Православной Церковью. Существо Церкви – выраженное, в частности, в исполнении человеком на практике Христовых заповедей – наиболее полно и предметно отражается в жизни святых, то есть тех, кто исполнял их на деле и показал, что это – не мечтательная идея, не миф, а конкретная и вполне осязаемая действительность. Потому-то так и дороги святые для нашей страны, что дают живущему в ней народу возможность утвердиться на чем-то прочном. Всего от первых канонизаций в России, состоявшихся с 1072-го по 1917 год, было канонизо­вано 388 подвижников благочестия, почитаемых общецерковно и местно (то есть только в отдельных областях). Подвизавшиеся в различных регионах святые объединяли нарождающееся государство и его народ единством религиозных, жизненных идеалов в одно целое; причем эта внутренняя целостность и воз­можность воссоединения сохранялась даже в тех случаях, когда часть территории отпадала от Руси вместе с жившим на ней населением.
Эпохой столкновения Церкви с государственным аппаратом можно назвать XVIII век, время торжества варварства и огруб­ления нравов. Однако эта эпоха ни тогда, ни в наше время в целом не была осознаваема обществом, как эпоха гонений на Церковь. Между грубостью нравов в обществе и организо­ванными государством гонениями на христиан все же есть суще­ственная разница. Раскол в обществе, ярко обозначившийся в начале XVIII века и достигший своего апогея в 1917 году, при­вел к надлому цивилизационной модели, вследствие чего нача­лись такие закономерные последствия этих процессов, как гоне­ния на Русскую Православную Церковь. По окончании гонений, после того, как Русская Церковь приступила к подведению итогов прошедшей эпохи, она причислила к лику святых более 1500 мучеников. Подведенные в исторически сжатые сроки итоги явились достаточными для теоретического освоения проблемы и извлечения некоторых практических выводов. Дальнейшее продвижение по этому пути, массовые канонизации неизбежно приведут как к уменьшению качественного освоения исторического опыта, так и к обесцениванию самого благодат­ного явления. Для изучения и анализа исторического опыта в настоящее время нет  соответствующих специалистов, и нет пока признаков, что они появятся в ближайшем будущем. Современное общество неспособно воспринять сонм святых без своего коренного изменения. Реальную пользу и человеку, и обществу может принести только то, в чем соблюдена мера; как лекарство, употребляемое недостаточно, не приведет к выздо­ровлению, так и употребляемое в чрезмерном количестве может привести к смерти или, применительно к данному случаю, оказаться для народа бесполезным.
Для всякого общества, намеревающегося жить полноценно, весьма важной является выработка (чуждая политических спекуляций) точного, адекватного представления о событиях прошлого. Делая те или иные шаги в настоящем, оно должно опираться на реальный опыт прошлого, причем, как относи­тельно близкого, так и отдаленного по времени. Общество может встать на твердую почву и выработать прочную основу для своего существования только в том случае, если события прошлого будут не только объективно изучены, исходя из ана­лиза первоисточников, но когда результатом этого изучения ста­нут выводы, недвусмысленно подтверждающие магистральное направление развития страны, отвечающее основным, глубин­ным потребностям живущего в ней народа; при этом должны быть четко обозначены и квалифицированы те отступления от него, которые сопровождали историческое развитие общества и государства. Наша отечественная история как наука далека в этом смысле от идеала. Виной тому были как объективные, так и субъективные причины. Одной из таких причин стало то, что даже на протяжении последнего столетия многократно меня­лась концепция отечественной истории, причем направление развития насильственно задавалось властью, не особенно счи­тавшейся с тем, совпадает ли оно с коренными задачами, стояв­шими перед обществом. Однако государство, если оно планиру­ется быть прочным, зрячим и долговечным, должно использовать объективные достижения науки, а не толкать науку на путь исторического субъективизма, когда вместо того, чтобы служить интересам государства и общества, она начинает следовать за политической конъюнктурой, вводить общество в заблужде­ние и в перспективе подталкивать власть к ложным политическим решениям. Наука в этом случае начинает отступать от основного своего принципа – объективности, предполагаю­щей максимально честный анализ с использованием широкого круга первоисточников, независимо от идеологических и субъ­ективных наслоений, содержащихся как в самих источниках, так и в оценочных суждениях историков.
Научная объективность в большей степени сохранена у европейских историков, действующих в естественной для них исторической среде, не подвергавшейся фатальным влияниям чуждых идей, выходящих за круг исторических интересов и общественной пользы. К сожалению, для российского исто­рика, кроме навыка работать с документами и умения их анали­зировать, необходимым оказалось такое «необъективное» лич­ностное качество, как любовь к истине, вследствие чего историк неизбежно вынуждается в иных случаях вступать в противоре­чие с требованиями политического заказа. Поэтому для нашего отечественного историка, по мнению выдающегося историка В.В. Болотова, «величайшая любовь к истине должна составлять необходимое качество». «...Подобное служение истине должно быть поставлено как особое требование, – писал он, – потому, что ложь в истории и наиболее преступна, и наиболее вредна. Она преступна, ибо, несомненно, сознательна и не может быть ошибкой, как в гнозисе. Она вредна, ибо непоправима, в противо­положность, например, математике и другим дедуктивным нау­кам, где каждый может исправить допущенную ошибку простой проверкой. История идет синтетическим путем <...> она должна покоиться на свидетельствах очевидцев, ибо говорит о предме­тах существовавших. Поэтому историк-свидетель, не говорящий истины, приносит вред непоправимый, если только он единст­венный свидетель известного события». Мог ли историк в совет­ское время свободно писать, руководствуясь исключительно любовью к истине и игнорируя догмы марксизма?
При отсутствии общепризнанной исторической концепции, более того, при наличии взаимоисключающих взглядов на оте­чественную историю, приобретает неоценимое значение взве­шенное суждение выдающихся ученых-профессионалов, наибо­лее приблизившихся к объективному описанию исторического процесса, к которым посему следует относиться с особенной бережностью, как к людям, научные открытия которых явля­ются формообразующими для исторической науки, организовы­вая и укрепляя общественное бытие. Тем не менее, поскольку такие служители истины в лице профессиональных историков явление отнюдь не массовое, то приходится искать и другие ори­ентиры, которые помогли бы видеть прошлое объективно. К ним мы можем отнести святых, людей с очищенным сердцем, уже поэтому могущих видеть современный им исторический процесс беспристрастно. Некоторые из них не только имели совершенно точное представление об эпохе, в которую жили, но и сами оказали на нее влияние, причем, не только на современную им, но и на последующие столетия. Об одном из таких подвижни­ков, преподобном Сергии Радонежском, историк В.О. Ключев­ский писал: «Есть имена, которые носили исторические люди, жившие в известное время, делавшие исторически-известное жизненное дело, но имена, которые уже утратили хронологи­ческое значение, выступили из границ времени, когда жили их носители. Это потому, что дело, сделанное таким человеком, по своему значению так далеко выходило за пределы своего века, своим благотворным действием так глубоко захватило жизнь дальнейших поколений, что с лица, его делавшего, в сознании этих поколений постепенно спадало все временное и местное, и оно из исторического деятеля превратилось в народ­ную идею, а самое дело его из исторического факта стало прак­тической заповедью, заветом, тем, что мы привыкли называть идеалом». Другие святые, как например митрополит Москов­ский Филипп (Колычев), человек деятельный, большого ума и проницательности, по мнению академика С.Б. Веселовского, давали более точные характеристики эпохе, в которую жили, нежели современные историки, располагающие большими преимуществами из-за имеющегося у них объема документов.
Необходимость помощи святых в объединении народа в какой-то мере ощущалась уже в середине XIX столетия, когда содержательная, сущностная основа Российского государства, в частности касавшаяся и церковной жизни, все более стала под­меняться внешней формой. Архиепископ Херсонский Иннокен­тий (Борисов; 1800-1857) освятил в то время в часовне в городе Одессе первый в России престол во имя Всех святых Российских, где по замечанию архиепископа, «по самой юности нашего бытия гражданского, нет, как в других градах, древних святынь церковных».
В настоящее время науке не приходится доказывать сугубую значимость религии, причем независимо от того, придержива­ется ли государство религиозных принципов, по существу в иных случаях становящихся правовой основой его социальной жизнедеятельности, или оно стремится к их упразднению как в государственной, так и в частной жизни, как это было еще недавно в советской России. Понятие религии всегда входило частью в более общие понятия Родины и государства. Глубокий и тонкий мыслитель, священномученик Вениамин (Воскресен­ский; 1871-1931), епископ Романовский, переживший революцию, Гражданскую войну и религиозные преследования 1920-х годов, размышляя над трагическими судьбами Родины, писал, что само «понятие Родины – понятие сложное. В состав его входят тер­мины: географический, национальный, политический, социаль­ный, бытовой, религиозный».
Гениальный ученый, доказавший с помощью использовав­шихся им методов точных наук объективность цивилизационного подхода, Н.Я. Данилевский выделял четыре основные сферы жизни народа: религиозную, культурную, политическую и обще­ственно-экономическую, среди которых религиозной сфере отдавал, по меньшей мере, равноценную роль по отношению ко всем остальным. «1. Деятельность религиозная, – писал он, – объемлющая собой отношения человека к Богу, – поня­тие человека о судьбах своих как нравственного неделимого в отношении к общим судьбам человечества и Вселенной, то есть, выражаясь более общими терминами, народное миро­воззрение не как теоретическое, более или менее гадательное знание, во всяком случае доступное только немногим, – а как твердая вера, составляющая живую основу всей нравственной деятельности человека. 2. Деятельность культурная, в тесном значении этого слова, объемлющая отношения человека к внеш­нему миру: во-первых, теоретическое – научное; во-вторых, эстетическое – художественное (причем, конечно, к внешнему миру причисляется и сам человек как предмет исследования, мышления и художественного воспроизведения) и, в-третьих, техническое – промышленное, то есть добывание и обработка предметов внешнего мира, применительно к нуждам человека и сообразно с пониманием как этих нужд, так и внешнего мира достигнутым путем теоретическим. 3. Деятельность полити­ческая, объемлющая собой отношения людей между собой как членов одного народного целого, и отношения этого целого как единицы высшего порядка к другим народам. Наконец – 4. Деятельность общественно-экономическая, объемлющая собою отношения людей между собой не непосредственно как нрав­ственных и политических личностей, а посредственно – приме­нительно к условиям пользования предметами внешнего мира, следовательно, и добывания, и обработки их».
Эта научно выверенная позиция предполагает необходи­мость внимательного отношения к религиозным процессам в жизни общества, как способным радикально повлиять на все остальные. Ввиду того, что православие тесно связано с исто­рией России на протяжении почти тысячелетнего периода и в значительной мере стало фундаментом отечественной куль­туры и менталитета (явно или подспудно), связанные с ним про­цессы могут рассматриваться на предмет устойчивости россий­ской цивилизации в принципе.
Для нас, невольных наследников прошедшей эпохи, важно определиться, хотя бы в кратких словах, что представляют собой наши новые мученики, какими открытиями для нас они могут оказаться ценны, чему научить, что скрывается за их неизме­римо богатым опытом и какую практическую пользу современ­ное общество может извлечь из их опыта. Прежде всего следует сказать, что многие из пострадавших за Христа мучеников, с позиции рассмотрения их личных способностей, помноженных на их широкую образованность, были далеко не рядовыми людьми, даже среди относительно выдающихся людей. Суще­ственно важным для нас является то, что они обладали устойчи­выми жизненными приоритетами и не меняли их при историчес­кой встряске; сами их жизненные критерии были важнее для них тех или иных выгод и спекулятивных оценок момента, ближе к эталону вечности, нежели к сиюминутной выгоде, имею­щей зачастую материальную подоплеку. Поэтому у новомучеников был достаточный опыт для объективной оценки событий окружающей их действительности. Со своих, в иных случаях более взвешенных позиций, чем у потомков, вышедших из мглы советской эпохи, когда сама история долгое время была орудием политических манипуляций, взгляд новомучеников на историю выгодно отличается трезвостью суждений. Святые блистают, как бриллиант, в оправе истории, освещая многие ее нюансы.
Из жития священномученика Владимира (Богоявленского; 1848-1918), митрополита Киевского, мы узнаем, что уже в конце 1880-х годов существовала точка зрения, что и Россию, и Цер­ковь в ближайшие десятилетия постигнут тяжелые испытания. Естественно, что виделось это не только отдельными людьми, но устойчиво проявлялось и в окружавшей их действитель­ности. Но если эти процессы виделись с достаточной отчетли­востью в конце XIX столетия, то значит, к этому времени уже сложился механизм экономических, социальных и духовных явлений, которые с неизбежностью привели к катастрофе. В житии священномученика Владимира (Богоявленского) вос­производятся особенности Южной России, с одной стороны, тре­бовавшей большей церковной самостоятельности, а с другой – доходящей в этих требованиях до той крайности, которая неминуемо должна была привести к распаду единого государ­ства и расколу в Церкви.
В житии священномученика Амвросия (Гудко; 1867-1918), юго-западного уроженца, мы ощущаем весь аромат Южной Рос­сии, с ее особенным наречием и крестьянским бытом. И в то же время в житии подробно описывается бушевание разгула страстей, когда одни, пользуясь стихийным бедствием, отбирали у других имущество (иной раз последнее). А представители власти, которые в сознании многих сейчас мыслятся как право­славные, в действительности к началу ХХ века оказывались совершенно не знающими Бога и даже враждебными религии. Россия конца XIX – начала XX столетия, включая Украину и Беларусь, как следует из житий мучеников, бывших органи­ческой частью тогдашней действительности, является уже не тем раем, какой ее представляют современные фантазеры- романтики, а страной с большими проблемами, нерешенность которых влекла страну к катастрофе. Другое дело, что ужасы окружающей исповедников действительности не мешали им оставаться людьми, показывая перед всеми небесную красоту христианской личности, на что так скудна современная эпоха, не извлекшая из трагичного, но духовно богатого прошлого почти никаких уроков. Из житий новомучеников мы видим, что проблема западных национальных окраин стояла тогда так же остро, как и сейчас. Невежество, и в частности невежество рели­гиозное, ставшее причиной возникновения множества сект, как было в начале XX века (как это ясно из жития священно­мученика Сильвестра (Ольшевского; 1860-1920), архиепископа Омского), так осталось и в XXI веке.
Анализируя житие священноисповедника Романа Медведя (1874-1937), можно сделать вполне определенные выводы, что из себя представляет христианский социализм на примере попу­лярной в то время общины помещика Неплюева, чей «христиан­ский проект» заменил индивидуального эксплуататора – коллек­тивным, показав, насколько попытки материально устроиться на земле, якобы на основе христианства, далеки от учения Христа. Просвещенные суждения новомучеников следовало бы взять себе в помощь современному обществу, избыточествую­щему словами, но бедному духом. Многие из современных проблем, не решенные в прошлом, имеют достаточные описания и точные характеристики и даже, в некоторых случаях, предло­жения к решению, нашедшие свое отражение в духовном насле­дии новомучеников.
В личности таких людей, как священномученик Онуфрий (Гагалюк; 1889-1938), архиепископ Курский, мы встречаемся с героями духа, которые созидают свою христианскую душу и окружающую действительность в самую неблагоприятную для созидания пору – массовых репрессий и беззакония, когда само юридическое право становилось некоей условностью, тума­ном, легко развеиваемым холодным дуновением так называемой политической целесообразности. Причем в чем состоит эта целе­сообразность, кроме личной выгоды некоторых людей, вряд ли кто смог бы объяснить вразумительно. Через жития новомучеников читатель сможет детально рассмотреть, как нечто действительно ценное и устойчивое, личность священномученика Фаддея (Успенского; 1870-1937), архиепископа Тверского, нес­шего груз церковной административной деятельности и в Жито­мирской области, и в Астраханской, и во Владикавказе, и в Центральной России. Но для всех – и западных, и южных, и северных русских людей – он оставался прежде всего безу­пречной христианской личностью, у которой многому можно было поучиться. Именно это и придавало цену его суждениям. Мы уже не говорим о священноисповеднике Луке (Войно-Ясенецком; 1877-1961), архиепископе Симферопольском и Крым­ском, чья личность по своей исключительности выходит за при­вычные пределы церковной и светской областей. Но, несмотря на все его величие, и у него многому можно современному чело­веку поучиться, воспользовавшись его видением окружающей действительности, как пользуется слепой услугами зрячего проводника. Ослепший к концу жизни, архиепископ Лука видел многое куда точней и ясней, чем современный человек – физи­чески зрячий, но слепой духовно.
Член Поместного Собора 1917-1918 годов Российской Право­славной Церкви, знаток истории Древнего Востока, академик Б.А. Тураев выступил на Соборе с инициативой – восстановить в Русской Церкви праздник Всех святых, в земле Российской просиявших, и написал им службу. В Синодальный период исто­рии Русской Церкви и связанный с ним Имперский период истории России (при отсутствии в России империи) был без­дарно промотан опыт святых – бесценное сокровище и опора духовной жизни. Б.А. Тураев хорошо понимал, что грех пренеб­режения к святым и, соответственно, непонимание и игнориро­вание их христианского подвига стали одной из причин, при­ведших Россию к церковной и гражданской разрухе. Он писал, обращаясь к членам Собора: «В наше скорбное время, когда еди­ная Русь стала разорвана, когда нашим грешным поколением по­праны плоды подвигов святых, трудившихся и в пещерах Киева, и в Москве, и в Фиваиде Севера, и в Западной России над созда­нием единой Православной Русской Церкви, представлялось бы благовременным восстановить этот забытый праздник, да напо­минает он нам и нашим отторженным братьям из рода в род о единой Православной Русской Церкви и да будет он малой данью нашего грешного поколения и малым искуплением нашего греха».
Период подвига преподобных вместе с канувшими в лету столетиями миновал безвозвратно, но Россия, с неразделенным еще тогда государством и единой Церковью, в ХХ веке явила миру множество мучеников, исповедавших верность Христу и тем самым оставивших нам надежду на созидание нового единства на территории отдельных государств, но уже на крови и страданиях мучеников.
 
Игумен Дамаскин (Орловский)
 
старый стиль
новый стиль
14.05.2017
Опубликовано интервью архимандрита Дамаскина (Орловского) газете "Звенигородские ведомости" № 19 от 13 мая 2017 года.
Далее

11.05.2017
Вышла в свет книга архимандрита Дамаскина (Орловского) "Единство через страдания". В сборник вошли жития новомучеников Церкви Русской, чья жизнь и исповеднический подвиг совершались на террито­рии России, Украины и Беларуси. Жития написаны на основе большого массива архивных источников, многие из которых были впервые введены в научный оборот.
Далее

30.04.2017
27 апреля в Старом Осколе на базе гимназии во имя Святого Благоверного Великого князя Александра Невского № 38 впервые состоялись муниципальные Онуфриевские чтения.В чтениях приняли участие: духовенство, ученые, учителя истории и православной культуры общеобразовательных организаций, специалисты управления образования, культуры, управления по делам молодежи администрации Старооскольского городского округа, муниципального бюджетного учреждения дополнительного профессионального образования «Старооскольский институт развития образования».
Далее


10.04.2017
В Великий Понедельник Святейший Патриарх Кирилл совершил Литургию Преждеосвященных Даров в Донском ставропигиальном монастыре, во время которой игумен Дамаскин (Орловский) был возведен в сан архимандрита.


08.01.2017

В разделе "Материалы о новомучениках" опубликовано поздравление игумена Дамаскина (Орловского)
с Рождеством Христовым на телеканале "Спас".

16.12.2016

В разделе "Материалы о новомучениках" опубликовано выступление игумена Дамаскина (Орловского) в передаче "Образ" на телеканале "Царьград" 12 декабря 2016 года.


01.12.2016

В разделе "Материалы о новомучениках" опубликовано выступление игумена Дамаскина (Орловского) в передаче "Вечность и время" на телеканале "СПАС" 29 ноября 2016 года.

28.11.2016
В разделе "Материалы о новомучениках - Публикации" размешена статья иеромонаха Платона (Рожкова) "Некоторые аспекты изучения материалов судебно-следственных дел в контексте прославления святых".

 




 

 

 


 


©Перепечатка материалов допускается только по письменному согласованию с Фондом
Сервис W100.ru: продвижение и создание сайтов на заказ